Факультет государственного управления Академии народного хозяйства при Правительстве РФ

ЖЖ-сообщество


Путь у нас особый…
igp2012

(Workshop «Концепт Особый путь развития России: политика, социум, культура», 23 декабря 2011, Центр гуманитарных исследований при РАНХиГС)

Как бы мы не представляли себе исторический путь – как движение по отдельной железнодорожной ветке, (по аналогии с метафорой М. Вебера), или резкую остановку в состоянии глубокой заморозки (вслед за К.Н. Леонтьевым) – в случае России, присутствует соблазн представить его особым, каким-то не таким как у всей Европы. «Куда несется Русь-тройка», кого она догоняет или перегоняет – вопрос, который с настойчивой сизифового камня каждый раз оказывается у подножия горы, хотя вроде бы только вот вчера его наконец-то удалось закатить на вершину. Это происходит не потому, что в России ничего не умеют делать как следует. Троп «особого пути», собственно, не является российским патентом: он есть и у Германии, и у Японии, и даже у Великобритании.

Удивительная живучесть понятия особого пути, может скрываться в многообразии его функций, которые обсуждались на семинаре в Центре гуманитарных исследований РАНХиГС. Популярность подобного мыслительного приема на русской почве тесно связана с его идеологическими импликациями, с укоренившейся историографической традицией ‘автономно’ действующих наций, с психологическими трюками, прикрывающими фрустрацию или желание верить в свою исключительность. Также магнетизм особости связан с возможностью по своему желанию поворачивать историю, как и реки вспять, даже если он имеет в своем основании параноидальное сталинское сознание, о котором говорил в своем докладе Александр Никулин.

При этом, как отметил в дискуссии Андрей Зорин, концепт особого пути отличается достаточной гуттаперчевостью, и может означать – мы образец, все делайте как мы, - так и - мы особые и пойдем своей дорогой. Смену смыслового регистра этого концепта можно проследить в различной языковой логике. Например, в перестроечный период 1987-89 гг., как показал в своем докладе Тимур Атнашев, особый советский путь трактовался как отклонение от пути цивилизации, в 1990-е он вырос едва и не до уровня «национальной идеи». В последующие годы, как показал в своем докладе Борис Дубин, особый путь продолжал набирать обороты, превратившись в символический капитал власти, которая использовала особый путь в качестве ‘алиби’, тем самым удерживая любые перемены в рамках удобных для власти и выносимых для массы.

Однако никакой концепт не удержался бы в коллективном сознании так долго, не имей он исторических корней. Как показал Виктор Живов в своем докладе «особый путь и пути спасения России», эта романтически национальная категория строиться на базе вполне рационально объяснимых черт русского жизненного устройства, отличавшего его от аналогичных западных феноменов. Строгое соблюдение исповеди у католиков способствовало восприятию собственного жизненного пути как нарратива, высокой степени рефлексии и вследствие этого индивидуализации сознания. В православном же мире меньшая строгость покаянной дисциплины породила нечеткую индивидуальность, личность, которой присуща общинность.

Одновременно, кажущийся глубоко укорененный «вечный» конфликт между российской властью и обществом, обретает под историческим микроскопом Михаила Велижева новые коннотации. Дело П.Я. Чаадаева, при внимательном рассмотрении, оказывается непосредственно связанным с соперничеством общество и власти за формирование идеологических схем. В этом разрезе концепт особый путь становится частью более масштабного объекта исследования – публичной сферы. Спустившись с идеологических вершин 1830-40х годов, в конце XIX века особы путь стал частью и профессионального историописания: и С.М. Соловьев, и В.О. Ключевский признали «самобытность» русской истории. В среде профессиональных историков функция особого пути, заключалась уже не в сохранении национальных особенностей, а в поиске законов исторического развития. В качестве инструмента исторического исследования, в докладе Веры Дубиной концепту особого пути отказывается в теоретической состоятельности уже хотя бы на том основании, что постулирование нормального, некоего идеального пути, лишает историю ее индивидуальности и обращает, например, русскую историю в вечно догоняющую некий идеальный запад.

Вера Дубина


Рынков в Москве больше не будет?
солнце
tapatun
 Дискуссия с участием Климанова Владимира Викторовича - заведующего кафедрой государственного регулирования экономики Факультета государственного управления РАНХиГС.

</lj-embed>

Профессор ФГУ Вячеслав Глазычев о городских сообществах
солнце
tapatun



Профессор ФГУ Андрей Леонидович Зорин в Новом Литературном Обозрении
солнце
tapatun
 ЛИДИЯ ГИНЗБУРГ: ОПЫТ “ПРИМИРЕНИЯ С ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬЮ”

В своем написанном на исходе жизни и вскоре ставшем классическим эссе “И заодно с правопорядком” Л.Я. Гинзбург проанализировала социально-психологические механизмы, позволявшие интеллигентам 1930-х годов жить и заниматься своим делом на фоне подходившей все ближе волны террора. По ее мнению, здесь в специфических исторических условиях действовали три “общечеловеческие закономерности поведения”: “приспособляемость к обстоятельствам; оправдание необходимости (зла в том числе) при невозможности сопротивления; равнодушие человека к тому, что его не касается” (с. 285)1. Как пишет Гинзбург, “подвластны упомянутым механизмам” были все, но способ их действия мог определяться свойствами личности. Так, в ее собственном случае “механизм оправдания был развит слабее других; мешала врожденная аналитичность. Зато механизм равнодушия работал безотказно” (с. 292).

Столь же определенно Гинзбург высказалась на эту тему и в своем предшествующем эссе “Поколение на повороте”, анализируя общую завороженность интеллигенции властью:

Для того, чтобы жить, надо было оправдать. <…> Оправдание это требовало состояния завороженности. <…> Встречались и незавороженные. Большею частью это были люди слабого жизненного напора, не нуждавшиеся в оправдательных понятиях для возможности действовать. <…> Напор у меня был, но только интеллектуальный, поэтому отношу себя к незавороженным (с. 281—282).

Разумеется, эти самооценки, отмеченные характерной для автора безжалостностью к себе, поддаются читательской верификации только в той части, где речь идет о “механизме оправдания”. Записи, которые Гинзбург вела на протяжении большей части жизни, полностью подтверждают ее слова. Отказавшись в конце 1920-х годов от характерной для людей ее поколения и круга веры в скорое торжество нового и справедливого социального порядка, она, как мало кто из ее современников, умела избегать новых идеологических соблазнов, при том что само по себе стремление жить и чувствовать “заодно с правопорядком” отнюдь не было ей чуждо. Однако именно “врожденная аналитичность”, постоянно мешавшая Гинзбург осуществить это стремление, делает особенно интересной едва ли не единственный ее опыт “примирения с действительностью”, в основном пришедшийся на время Ленинградской блокады.

1
В конце 1942-го — начале 1943 года Гинзбург делает первые подступы к построению историософской концепции, которая была призвана найти теоретическое оправдание советской истории. К концу 1943-го или, по крайней мере, в середине следующего, 1944 года ей стала очевидна полная неудача этих усилий. В архиве Гинзбург многие из записей тех лет отложились только в форме разрозненных набросков. Тем не менее сохранившиеся материалы позволяют в общих чертах реконструировать эту попытку ретроспективно отыскать смысл в оргии массового уничтожения, совсем недавно происходившей на глазах автора и не вполне прекратившейся, как она хорошо знала, даже в условиях Ленинградской блокады.

Понятно, что далеко не у одной Гинзбург начало войны с Гитлером вызвало стремление внутренне примириться со сталинским режимом. В каком-то смысле это был типовой психологический ход. Теперь можно было пытаться отчасти оправдать или, по крайней мере, объяснить террор предшествующих лет необходимостью подготовки к войне или издержками такой подготовки. В карикатурном виде этот объяснительный прием вошел в риторический арсенал советской и постсоветской пропаганды и дожил до сегодняшнего дня. От такого рода построений Гинзбург была далека. Для нее речь шла о поисках смысла не в действиях властей, ни малейшего сочувствия к которым она, насколько можно судить по ее совсем не свободным от автоцензуры записям, не испытывала, но в самом движении истории, для которой любые властители и их подручные служат лишь невольными орудиями.

Говоря о действии “механизмов оправдания”, Гинзбург писала, что “настоятельней всего надо было оправдать того, кто все вместил и все собой выразил” (с. 281). В связи с этим она вспоминала о своих разговорах с Б.М. Энгельгардтом, в “гегелевском роде” говорившим о “всемирно-историческом гении, который в 30-х годах пересек нашу жизнь”, и о телефонной беседе Пастернака со Сталиным об арестованном Мандельштаме, когда поэту более всего “хотелось что-то сказать и что-то услышать о смысле жизни и смерти” (с. 282). В поздних эссе Гинзбург проявила готовность понять логику такого рода завороженности, однако сама она, по-видимому, никогда не чувствовала настоятельной потребности в персонификации своих исторических концепций — ни одного апологетического или даже примирительного упоминания о Сталине в ее записях военных лет не отыскивается, зато, кажется, там есть один тщательно зашифрованный выпад в адрес отца народов2.

Как и многие ее современники, Гинзбург в ту пору размышляла об истории в рамках традиции, заданной Гегелем3, однако ее гегельянская выучка проявлялась не столько в поисках деятелей, воплощающих в себе Абсолютный дух, сколько в особом внимании к становящемуся сознанию, которое по мере своего диалектического развития дорастает до самоосмысления. Потенциальный источник такого сознания она видела в среде, к которой принадлежала сама, в людях, которые, как она писала десятилетием позже, в молодости “гигантски верили в жизнь, распахнутую революцией”, и именно этим своим эпохальным заблуждением заслужили “историческое право называться людьми 20-х годов” (с. 192).

Новое Литературное обозрение, 2010, №101

Поздравляем наших студентов с успешным завершением ознакомительной практики!
солнце
tapatun
 
 Студенты II курса направления «Менеджмент» успешно завершили двухнедельную ознакомительную практику.

Поздравляем второкурсников с удачным завершением их первой практики!

Практика проходила в следующих организациях и учреждениях:

 Экспертный клуб Министерства промышленности и энергетики РФ
Управы г. Москвы: район Котловка, Лосиноостровский район, район Митино
Фонд Апостола Андрея Первозванного
Федеральная служба по контролю за оборотом наркотиков
Федеральная служба страхового надзора
Московская Коллегия Адвокатов «Лига защиты»
Рекламные компании: ООО «Промо Эйч Ар», ООО «Вертекс студио»
Префектура ЮАО г. Москвы
Представительство Ставропольского края при Правительстве РФ в Москве
Компания «Транснефть»
Банки: Собинбанк, Альфа-банк, Прио-Внешторгбанк
Департамент Жилищной политики и жилищного фонда ЗАО г. Москвы
 

Какой должна быть история России
солнце
tapatun
 Андрей Зорин, Алексей Песков, Алексей Миллер, Виталий Найшуль и Альфред Кох о необходимости и опасности истории.

Мы публикуем сокращенную запись стартовой части рабочего семинара о истории России, которая развилась в разговор на важнейшую идеологическую и политическую тему. Вокруг парадоксально сформулированного вопроса “Какая должна быть история России” возник, кажется, чрезвычайно конструктивный спор между высококлассными русскими историками Андреем Зориным, Алексеем Песковым и Алексеем Миллером с одной стороны и людьми, которые в той или иной степени смогли представить позицию общественно-политического или частно-гражданского заказа на “большое” повествование о русской истории – директора института Национальной модели экономики Виталия Найшуля и предпринимателя, публициста, экс-главы Госкомимущества Альфреда Коха. Тема и организация семинара – Дмитрий Ицкович. Ведение и редакция текста – Виталий Лейбин и Борис Долгин. В работе семинара также также принимали участие Алексей Боганцев и Андрей Зарецкий.
Андрей Зорин: Поскольку конструктивных предложений у меня нет, возможно, выступление полезно только решительной постановкой вопроса. Это может помочь тому, кто все-таки будет писать “большую” историю, осознавая подводные рифы и опасности.

Оставим в стороне философскую проблему незнания, что такое история. В высшей степени проблемный вопрос: что такое Россия? Ответ на этот вопрос абсолютно неочевиден.

Вероятно, было бы интересно написать “антикарамзина” под названием “История государств Российских”, поскольку российских государств было чрезвычайно много, и ни одно из них не имеет права претендовать на то, что его история и есть единственная история государства российского. Собственно, весь фокус больших исторических нарративов XIX, а потом и XX в. состоял в том, что включалась телеология, исходя из которой наш сегодняшний день есть неизбежный крест. Огромное количество разнообразных и имеющих друг к другу слабое отношение государств объявлялись звеньями цепи, которая должна была привести нас к блистательному будущему. Можно было бы попробовать сделать это еще раз, если мы готовы в качестве венца тысячелетней истории России видеть ее в варианте после 22 августа 1991 г. Это неплохая задача, сказать: “Мы тысячу лет ждали этого момента. Мы освободились.

Мы, наконец-то, этого достигли и теперь стоим перед историческим моментом торжества справедливости”. Можно было бы попробовать, но вряд ли найдутся желающие.

Поскольку нет ощущения утопии, сразу возникают проблемы, самая фундаментальная из которых: чем связаны все те государства, которые существовали на территории современных Российской Федерации, Украины, Белоруссии, Литвы, Польши и местами Германии? Вот где там “история государства Российского”? На мой взгляд, нет ничего общего между Киевской Русью и Московским княжеством. Это два абсолютно разных государства, преемственность между которыми в высшей степени проблематична.

Можно обсуждать, была ли преемственности между Московским княжеством и Московским царством (то есть, начиная с Ивана Грозного): было ли это то же самое государство, которое он взял у Ивана III или другое (мне кажется, что другое) - тут, по крайней мере, есть предмет для дискуссии. Но трудно найти хоть что-нибудь общее между Московским царством и Российской империей Петра Великого.

Совсем другим было большевистское государство. И совершенно другим государством являемся мы сегодня. Из фундаментальной триады, из которой слагается государство, - названия, государственного устройства (я не говорю “политической системы”, я говорю “государственного устройства”) и территории - нет ничего общего, все разное.

Я уже не говорю о месте государства, которое мы называем “Украина”, о Литовской Руси... Если где-то у Киевской Руси и были преемники (я считаю, что у Киевской Руси их не было преемников, она перестала существовать), то Литовская Русь не в меньшей степени является преемником, чем Русь Московская.

Можно представить замечательную украинскую позицию: всегда, во все века центром Русского государства был Киев, но его время от времени оккупировали то ляхи, то москали, а вот теперь, наконец, восстановилось настоящее Русское государство. Степень невменяемости украинской истории на порядок превосходит степень невменяемости русской. Там эти попытки более востребованы, чем у нас. У нас они совсем хлипкие, а там это запросто пробуют, но хороших результатов не получается.

Если мы говорим о религии, то здесь непонятно, что отграничивает одно православное государство от другого. Да и считается ли православным государством большевистская тирания?

Культурной преемственности, на мой взгляд, нет ни малейшей. Языковая - в высшей степени сомнительна, по крайней мере, с периодом раньше Пушкина.

Мне кажется, сомнение в преемственности - это фундаментальная проблематизация. И, может быть, единственный способ о чем-то говорить – это совсем уйти от политической, государственной проблематики, думать, что государства здесь вообще не было, смотреть, чем жили, что чувствовали, как переживали разнообразные антропологические существа, населявшие эту территорию. Нужно при этом, правда, отчетливо понимать, что между, скажем, русским и французским дворянами сходства неизмеримо больше, чем между русскими дворянином и крестьянином.

Подробнее...

Кто имеет право на отсрочку от армии в России
солнце
tapatun
 Президент России Дмитрий Медведев подписал поправки в закон "О воинской обязанности и воинской службе", предоставляющие отсрочки от весеннего призыва совершеннолетним выпускникам школ.

Федеральный закон "О внесении изменения в статью 24 Федерального закона "О воинской обязанности и воинской службе" был принят Госдумой 17 июня 2011 года и одобрен Советом Федерации 22 июня 2011 года.
Закон вступит в силу со дня его официального опубликования.
Весенний призыв в России заканчивается 15 июля. Выпускные вечера в школах проходят в 20-х числах июня, а зачисление в институты происходит, как правило, в конце июля - начале августа. Таким образом, школьники, которым уже исполнилось 18 лет, могут не успеть поступить в институт и сразу после школьной скамьи попасть в армию. Поправки приняты для исключения подобных ситуаций.
В соответствии с поправками, гражданам, прошедшим госаттестацию по образовательным программам среднего общего образования и достигшим возраста 18 лет, предоставляется отсрочка на период до 1 октября года окончания школы. Те, кто не смогут сдать экзамены, пойдут служить в армию и сдадут ЕГЭ повторно через год.
Подробнее...

Завкафедрой территориального развития РАНХиГС Вячеслав Глазычев о вариантах расширения г. Москвы
солнце
tapatun
 Невыносимая столица

Завкафедрой территориального развития РАНХиГС Вячеслав Глазычев рассказывает о возможных вариантах расширения города Москвы для журнала «Огонек».

Расширяя границы Москвы, самое важное — не остановиться на полумерах. Необходимо, чтобы Большая Москва выросла в новых границах до полусотни километров по радиусу. Это позволило бы разгрузить город и обустроить жизненное пространство для 12 процентов населения России. Нужно вернуть МКАД роль скоростной магистрали, осуществить зонирование огромной территории и не дать срастись массивам высотной застройки — одним словом, это крайне непростое начинание. Однако в мировой практике похожие примеры известны. Можно вспомнить Вашингтон, где за пределы города вывели штаб-квартиру ЦРУ и Пентагон. Однако Вашингтон невелик по сравнению с Москвой, он даже с пригородами едва дотягивает до миллиона человек.

Другой пример — столица Франции, там деловой квартал вынесли из центра города, а сам Париж сейчас развивается как город-регион Иль-де-Франс. Можно обратиться и к опыту федерального округа Бразилиа: чтобы его создать, все госучреждения вывели из Рио-де-Жанейро. Сейчас в Бразилиа — миллион жителей, и все они так или иначе задействованы в госуправлении. Есть шанхайская агломерация — одна из крупнейших в мире, она развивается по единому плану, однако в Шанхае нет такого крупного исторического центра, как в Москве. Интересен и опыт Канады — агломераций Монреаля, Торонто, Ванкувера. Канадская система основана на соглашении между городом-ядром и множеством окрестных муниципалитетов различной величины и численности. Там есть как свои бюджеты у каждого из муниципалитетов, так и общий бюджет, как свои муниципальные администрации, так и постоянно действующий Совет муниципалитетов, но и эта система далека от московской, ей чужда идея договорных отношений снизу доверху.

Нашей столице, конечно, придется искать собственный путь. Дело в том, что появление подобных агломераций — совершенно не в отечественной традиции. Например, сейчас я работаю с властями Башкирии над созданием агломерации нескольких средних и малых городов, посмотрим, как это получится там.


Преподаватель ФГУ Гасан Гусейнов. Выступление на круглом столе "Как завершить историю СССР"
солнце
tapatun
http://www.polit.ru/article/2008/04/24/15_8/

Гераклейский футурологический конгресс, 16 – 18 июня 2011 г., г. Севастополь (Украина)
солнце
tapatun


«Уж лучше создавать сообщества единомышленников, пытающихся преодолеть законы всемирного тяготения, государств и даже биологии…» (Питер Тиль)

«…астронавтика стала, в сущности, бегством от земных передряг; всякий, кто сыт ими по горло, удирает в Галактику, надеясь, что самое худшее случится в его отсутствие...» (Станислав Лем «Футурологический конгресс»)

«Через 50 лет... Климат будет переменчивым, на планете будет около девяти миллиардов людей, и численность населения в мире будет сокращаться. Вокруг будет много стариков. В общем, представьте себе большие города с пожилыми людьми, которые боятся неба, и это будет правдоподобная картина 2060-х гг.» (Bruce Sterling)

Предпосылка: несколько интеллектуальных групп из разных городов России и Украины договорились о проведении пилотного проекта, посвященного будущему. Договорились найти время, вырваться из своих душных мегаполисов и встретиться ради самих себя без всякого пафоса в прогретой Гелиосом Гераклее… 

2011 год, шаг первый: Оправдание будущего
 

С 16 по 18 июня 2011 г. в г. Севастополе (Украина) состоится I Гераклейский футурологический конгресс.

Оправдать будущее – это значит: во-первых, положить будущее пред собой; во-вторых, увидеть правду и силу такого будущего; в-третьих, сформулировать ценности, в свете которых такое будущее оправданно и желанно; в-четвертых, сформировать пул проектов, уточняющих и прорисовывающих будущее согласно предъявленным ценностям.

Время встречи: 16 – 18 июня 2011 г.

Место встречи: Черноморский филиал МГУ им. М.В. Ломоносова.

Среди докладчиков конгресса преподаватели нашего факультета:

С.Н. Градировский – председатель Общественного совета Министерства здравоохранения и социального развития РФ. Senior Scientist Gallup. Эксперт Всемирного банка в области миграционной политики. Сферы интересов: проблемы развития в ситуации длительного демографического сжатия; демографическое будущее планеты Земля; метод канальной организации систем управления процессами миграции; теория эпидемиологических переходов; когнитивные городские среды; теория и практика политического ислама.
А.Е. Левинтов – кандидат географических наук, профессор, автор учебных курсов и пособий: основы регионалистики, урбанистика и вопросы муниципализации, более 300 публикаций.
В.А. Никитин – кандидат архитектуры, доктор культурологии, замдиректора украинского института публичной политики. Участник методологического движения с 1978 года. Автор более 100 публикаций в областях теории культуры, архитектуры и градостроительства, образования. Международный консультант по вопросам организации изменений. Организатор и участник более сотни ОДИ и проблемных семинаров. Основатель киевского дискуссионного клуба дилетантов и проекта «Основания для будущего».
С.Б. Переслегин – физик, социолог, военный историк, исследователь и теоретик фантастики, публицист. Президент Общественной организации работников науки и культуры «Энциклопедия». Руководитель теоретического отдела Исследовательской группы «Конструирование Будущего».
Ю.В. Чудновский – директор Международного института урбанистики и регионального развития. Экспертная специализация: архитектура, градостроительство, урбанистика, местное самоуправление, муниципальная деятельность и региональное развитие, реформирование систем управления на национальном, региональном и местном уровне, инвестиционная и инновационная политика, образовательная и культурная политика.

I Гераклейский футурологический конгресс – это открытая дискуссионная площадка, приглашаем к участию всех желающих!

 Программу конгресса и полный список участников можно посмотреть на его сайте www.futuro.archipelag.ru


?

Log in